Спустя два
года после полицейской реформы уровень доверия населения к сотрудникам МВД
снижается — об этом свидетельствуют данные опроса, проведенного Левада-центром
по инициативе правозащитников. Имидж людей в погонах портят коррупция,
сфабрикованные дела и пытки.
К двухлетию
российской полиции социологи приготовили Министерству внутренних дел подарок:
Левада-центр по заказу правозащитного центра «Общественный вердикт» провел
исследование «Индекс доверия полиции». Результат неутешительный:
по
совокупности ответов на несколько десятков вопросов, которые были заданы 1600
участникам, работа МВД получила оценку 7 из возможных 100.
Отрицательно
на вопрос «Доверяете ли вы полиции своего региона?» ответили 55% респондентов.
Столько же опрошенных считают, что полиция в случае опасности не сможет их
защитить (уверены в обратном 32% участников исследования).
При этом,
отвечая на вопросы социологов, люди вполне конкретно перечисляют, что не так с
полицией в том виде, в каком она существует сейчас. 47% опрошенных говорят о
необходимости искоренения коррупции, 30% требуют прекратить незаконные
задержания и прочие злоупотребления, 27% заявляют, что доверие к полиции
непременно повысится, если искоренить пытки.
Кстати, если
сравнивать с прошлым годом, когда исследование уровня доверия полиции
проводилось на фоне сообщений об издевательствах над задержанными в казанском
ОВД «Дальний» и отставки министра внутренних дел Рашида Нургалиева, можно
говорить о небольшом росте индекса: в апреле 2012 года о недоверии полиции
заявили 60% опрошенных, а сам показатель упал до 4 баллов из 100. Если же
отталкиваться от результатов опроса 2011 года, когда только-только был подписан
закон «О полиции», то с тех пор люди в серой форме несколько подрастеряли
авторитет: на волне реформы полиции авансом готовы были доверять 40%
респондентов, а о недоверии тогда заявило рекордно мало людей — 51%.
Рост доверия к
сотрудникам МВД во время реформы социологи зафиксировали даже в Москве, хотя в
столице этот показатель традиционно низкий.
Сейчас полиции
меньше всего доверяют именно в Москве, да еще на юге России, особенно на
Северном Кавказе.
Известно, что
в Дагестане так называемые контртеррористические операции давно превратились в
необъявленную войну населения с сотрудниками правоохранительных органов: последние
«зачищают» целые дома, постфактум объявляя жителей боевиками. Жители не
уступают в жестокости: счет убитых в республике полицейских идет на сотни. О
причинах недоверия к сотрудникам МВД в Чечне можно узнать, например, из доклада
сводной мобильной группы правозащитников во главе с Игорем Каляпиным из
«Комитета против пыток». В середине февраля Каляпин представлял этот доклад
Совету по правам человека при президенте России. В документе, в частности,
рассказывается, что с 2009 года в Чечне не было раскрыто ни одного дела о
похищении людей — в том числе и по вине сотрудников республиканского МВД,
которые во многих из этих дел проходят подозреваемыми или предполагаемыми
соучастниками. В лучшем случае чеченские полицейские просто саботируют
оперативные мероприятия, которые они обязаны проводить. В худшем — прямо
противостоят следователям, не являясь на допросы и скрывая доказательства. Так
что ответы жителей республики на вопросы социологов о доверии предугадать
нетрудно.
Впрочем, у МВД
на все возможные претензии ответ был готов еще до проведенного Левада-центром
опроса.
В середине
февраля ведомство Владимира Колокольцева отчиталось как раз о росте доверия
полиции: такие результаты показал опрос, проведенный Фондом общественного
мнения (ФОМ) по заказу самого министерства внутренних дел.
Согласно
данным этого исследования, 54% граждан доверяют полиции. 63% опрошенных
относятся к сотрудникам МВД положительно и только 22% — отрицательно, а 37%
респондентов всегда готовы оказать полиции помощь.
Основываясь на
подобных отчетах, в министерстве считают полицейскую реформу в целом успешной.
Руководство МВД рассказывает, что в дальнейшем планирует повышать доверие
граждан к органам внутренних дел в основном за счет их открытости. Открытость у
ведомства — тоже понятие относительное: сайт МВД бодро публикует отчеты об
очередной «пресеченной афере в сфере ЖКХ» или «задержании гражданина за
развратные действия в отношении несовершеннолетних», а вот обсуждавшаяся
накануне реформы инициатива регулярных отчетов участковых перед населением и
вообще близости полиции к народу так и заглохла после пары показательных
выступлений. Со своими участковыми познакомились, пожалуй, только фигуранты и
свидетели по делу 6 мая да те, к кому уже пожаловали с рейдами из ДЕЗов
проверять наличие то ли счетчиков на воду, то ли московской регистрации.
Зато запрет
рядовым полицейским критиковать начальство или выступать с комментариями в СМИ
из закона «О полиции» никуда не делся, несмотря на решение Конституционного
суда, который летом 2011 года решил, что госслужащие, в том числе полицейские,
имеют право на публичное высказывание, если речь идет не о сведении личных
счетов, а об информации общественно важной. Но ни в законе, ни на практике
после решения КС ничего не поменялось: никто из сотрудников полиции не идет на
контакт со СМИ в обход пресс-службы, объясняя это не чем иным, как риском
лишиться должности.
Вместо этого
предлагается опять-таки альтернативная открытость. Один из примеров —
появившийся в Рунете в начале 2011 года, почти одновременно с переименованием
милиции в полицию, персонаж с ником OMON_Moscow. Аккаунты с таким
именем пользователя были созданы в «Живом журнале» и твиттере.
Автор блога
пишет от имени обычного сотрудника московского ОМОНа, предположительно в
офицерском звании, рассказывает об операциях и учениях, тщательно редактируя
свои отчеты, а также вступает в полемику со многими популярными микроблогерами,
в первую очередь оппозиционерами.
В авторстве OMON_Moscow журналисты и блогеры подозревали пресс-службу
столичного управления МВД и лично пресс-секретаря ОМОНа Жанну Ожимину, но в
органах не раз подчеркивали, что этот аккаунт не выражает официальную позицию
подразделения. То есть такая вот «полиция с народом»: обычный омоновец пишет,
что думает, правда, удивительно тонко обходит острые углы, избегает критики
начальства и коллег, за два года ни разу ни намеком не выдал, где именно
служит, отказал в интервью всем СМИ, зато не стесняется в выражениях, если речь
заходит об Алексее Навальном или Сергее Удальцове. Цитирует положительные
новости о коллегах: «Полицейский из Алтайского края спас двоих детишек, а затем
усыновил их». И рекомендует фолловить — то есть читать в твиттере — другого
приверженца открытости силовых ведомств, официального представителя
Следственного комитета Владимира Маркина. Он теперь тоже микроблогер.
Господину
Маркину есть над чем работать в соцсетях: деятельность Следственного комитета
считают эффективной даже меньше опрошенных, чем деятельность полиции, — 42%
респондентов. Это данные опроса ВЦИОМ, проведенного в декабре 2012 года (http://www.itar-tass.com/c9/620169.html). Пока же
представитель СК лучше всего преуспел в собственном пиаре: Владимира Маркина
знают 60%, опрошенных социологами. Имена представителей других силовых ведомств
могут назвать не больше трети участников исследования.
Комментариев нет:
Отправить комментарий